• gazetatula@tularegion.org
  • 300024, г. Тула, Бухоновский
    переулок, д. 10
  • Редакция: +7 (4872) 52-15-45
    Реклама: +7 (4872) 58-40-00; +7(953)199-00-04


 
«Благословите князя молодого…» 30.06.2018 08:09:00

«Благословите князя молодого…»

В номере «Тулы» от 6 июня был начат рассказ о предшествовавших свадьбе народных обрядах, бытовавших в середине XIX века у казённых крестьян Тульской губернии: сватовстве, «запое» (смотринах невесты), длившемся почти весь день обеде в доме жениха накануне свадьбы. Исследование этих обрядов опубликовал Глеб Соколов в «Тульских губернских ведомостях» в 1861 году. Сегодня мы продолжаем знакомить наших читателей со старинными традициями.


Три каравая

Итак, отобедав в доме жениха накануне свадьбы, рано утром следующего дня невестина родня отправлялась домой. А отец жениха приглашал в дом священника – служить для сына молебен.

После молебна в избе жениха собирались все его родственники, кроме холостых и незамужних, а также просто приглашенные на свадьбу. Из числа собравшихся выбиралась женщина побойчее – замешивать тесто для трёх караваев.

Кто-либо из родных и приглашенных, но непременно муж с женой, славящиеся своей любовью и согласием в их семье, сажали караваи в печь, вместе держась за лопату. Считалось, что таким образом они передают молодоженам секрет своей счастливой семейной жизни.

После этого, помолясь, все садились за стол, подавалась холодная закуска, а супругам, сажавшим караваи в печь, наливали по стакану вина.


Дружко, повозники, кислый...

Параллельно с караваями готовился свадебный поезд. Все его участники назывались поезжанами. Из их числа избирались сваха (как правило, крестная мать жениха), дружко, ему в помощь – полудружье, повозник для жениха и повозник для невесты, которые в качестве кучеров должны были везти молодых к венцу, а также так называемый кислый.

В дружки выбирались ловкие парни, которые уже были на свадьбах. Кислый же служил для потехи; когда жених отправлялся за невестой, кислый должен был ехать в конце поезда, везти с собой кувшин вина и пирог и угощать невестиных родных, отдариваясь от их насмешек, а те дразнили его: «Кислый, кислый!»

Когда караваи были готовы и роли в свадебном поезде расписаны, дружко выводил к родным и гостям жениха, приговаривая: «Батюшка родимый, матушка родимая, батюшка крестный, матушка крестная, гости званные, благословите князя молодого, за престол посадите, хлебом-солью огородите!» Получив от всех ответ: «Бог благословит!», дружко усаживал жениха на лавку, покрытую войлоком или шубой мехом вверх. Немного погодя дружко брал жениха за руку, по лавке выводил его из-за стола и вновь просил благословить «князя молодого». Отец и мать жениха брали икону и благословляли ею сына; затем той же иконой его благословляли все родственники.

После благословения гости садились за стол. И тут же начинался целый «концерт» из величальных (то есть хвалебных) песен, адресовавшихся по очереди родителям жениха, его крёстным отцу и матери, свахе, дружке, полудружию, повозникам, кислому и каждому из присутствующих.

Вот что пели, например, обращаясь к родной матери жениха:

Пчелиная матушка трижды роилась,

Иванова матушка трижды возрадовалась:

Первый раз возрадовалась –

Ивана родила,

Второй раз возрадовалась –

Ивана окрестила,

Третий раз возрадовалась –

Ивана женить хочет.

Первая радость – отцу-матери,

Вторая радость - роду-племени,

Третья радость – всему миру крещеному.

Все, кого величали в песнях, одаривали исполнительниц-величальщиц деньгами.


Перед отъездом

После величания дружко выводил жениха на улицу, за ними выходили все, кроме отца с матерью.

Дружко наливал стакан пива и с ним обходил всех лошадей свадебного поезда с одной стороны. Полудружье с кнутом в руках обходил лошадей с другой стороны. Когда они встречались, то угощали друг друга пивом (это называлось «перепиться»). Оставшееся на дне стакана пиво выплескивали на лошадей, предназначенных для невесты.

В телегу садились дружко с полудружьем, сваха с женихом, повозники и кислый. Остальные поезжане выходили со двора и стояли на улице; телега с основными действующими лицами объезжала вокруг них, въезжала обратно во двор.

(И круговой обход лошадей, и такая «пробная» круговая поездка, вероятно, были отголоском древней обережной магии: круг защищал от нечистой силы, чтобы та не могла навредить в дороге).

Дружко, полудружье, сваха и жених шли в избу и обращались к сидящим за столом отцу и матери жениха: «Батюшка родимый, матушка родимая, благословите князя молодого за невестой к венцу ехать!» Родители со словами «Бог благословит» потчевали дружков вином.

После этого свадебный поезд в полном составе выезжал со двора.


Выкуп невесты

Когда свадебный поезд подъезжал к дому невесты, ворота были закрыты. Перед ними на улице стояли подружки невесты и просили поезжан одарить их деньгами — на покупку мыла для умывания. Получив деньги, они отворяли ворота, и поезд въезжал во двор. Дружко входил в избу; все остальные, в том числе жених, оставались в сенях.

Невеста сидела за столом, накрытая платком или полотенцем. Справа от нее сидел брат или какой-нибудь родственник. Невеста голосила: «Родимый ты мой батюшка, отдаешь ты меня во чужие люди молодехонькую! На что это вы бросились — не на злато, не на серебро, а на винный стаканчик!»

Дружко бил кнутом по столу и говорил брату невесты:

Ты, брат, не в свое место зашел.

Тот ему отвечал:

Я-то на своем месте, а ты давай мне стакан вина, три блина и золотую гривну.

У меня блинов нет.

Когда блинов нет, давай саломаты комок.

Блинов нет и саломаты нет, - отвечал дружко и подавал брату невесты стакан вина, а деньги завязывал в платок, которым была покрыта невеста.

(Саломата (саламата), которую требовал дружка, — это каша или кисель из ржаной, пшеничной или ячменной прожаренной муки, заваренной кипятком и распаренной в печи иногда с добавлением масла или сала).


«Вот тебе моя дочь!»

Женихова сваха стояла в сенях, а невестина — в избе. Обе были одеты в шубы, вывернутые наизнанку. (Крестьяне в России носили шубы мехом внутрь — для большего тепла. Шуба, вывернутая наизнанку, т.е. мехом наружу, символизировала богатство), обилие, плодородие, счастье.)

Каждая сваха держала в руках стакан вина. Одна говорила:

- А я, свашенька, ничего не знаю.

Другая отвечала:

- И я, свашенька, ничего не знаю.

Свахи шли друг к другу, встречались на пороге, целовались и выпивали вино.

Невестина сваха говорила жениховой: «Просим милости, свашенька, теперь в горницу».

После этого дружко произносил: «Батюшка родимый, матушка родимая, батюшка крестный, матушка крестная, гости званные, господа поезжане, благословите молодого князя в горницу ввести». Получив ответ: «Бог благословит», он брал жениха за правую руку, вводил его в избу, молился Богу, вел жениха по лавке и усаживал его за стол рядом с невестой. А та продолжала голосить: «Свет мой, русая коса, зачем ты рано расплетаешься!» (Заплетать волосы в одну косу могла только незамужняя девушка; замужние женщины заплетали две косы и укладывали их на голове венцом.)

Потом невеста просила благословения у своих родителей, а если была сиротой, то причитала:

Расступись, мать сыра земля,

Расколись, гробовая доска, расколись.

Родимый батюшка, проснися,

Благослови меня ехать ко суду Божьему!

Отец невесты, взяв ее и жениха за руки, говорил последнему: «Вот тебе моя дочь, люби ее как душу, тряси, как грушу».

Поезжане пели песню, адресованную жениху:

Кузьма Демьяна, скуй нам свадьбу!

Скуй покрепче, от ныне до веку.

Степан-попушник

Путь-дорожку кажет

Ко суду ко Божьему,

Ко венцу ко золотому.

То Ивану песенка,

Со белою лебедушкой,

Со Марьей Ивановной.

Упоминаемые в этой песне «Кузьма Демьяна» - святые бессребреники и чудотворцы Косма и Дамиан, считавшиеся покровителями кузнечного ремесла и нерушимости брачных уз; «Степан-попушник» (т. е. попутчик) - святой первомученик архидиакон Стефан, считавшийся покровителем лошадей.

Потом, как и в доме жениха, величали по очереди всех поезжан и других гостей. Подавался обед из трех блюд: щей, лапши и каши, на которую клали пирог.

Отобедав, ехали к венцу. Подъехав к церкви, кислый угощал пивом всех присутствующих. Дружко, взяв за руки жениха и невесту, вводил их церковь, где происходило таинство венчания.

Наталия КИРИЛЕНКО.

Наша справка

Почему в старину жениха на свадьбе называли князем?

Почему, когда ехал свадебный поезд, даже незнакомые люди кланялись жениху и обнажали голову перед ним, однако он, как настоящий князь, в ответ не кланялся и шапку не снимал. Почему пир в доме жениха называли «княжий стол»?

Ответы на эти вопросы дает Алла Соколова в своей книге «Традиции русской народной свадьбы», вышедшей в 2015 г.

По ее мнению, история этого понятия «князь» уходит корнями в древнюю эпоху, когда у большинства народов во главе общины стоял жрец, занимавшийся прежде всего религиозным служением. С течением времени общины объединялись, статус жрецов понижался, а во главе объединенного народа вставал правитель. Такого духовного вождя-жреца называли князем. Позже князь стал фигурой военной, а в архаичные времена до поля брани его не допускали. Единственной обязанностью стародавнего князя-жреца было поддержание благополучия своего рода, причём не обычными действиями, а магическими методами. Люди в ту пору верили, что процветание народа зависит от соблюдения князем ритуальных функций. Он вместе с семьей должен был находиться обязательно в пределах земли своего рода, удерживая своим присутствием благополучие на этой территории. Князь и княгиня должны были как можно больше предаваться любви, что положительно влияло на плодородие почвы. И то, что на русских свадьбах в XIX веке жениха называли князем, - отголосок этих древних верований.

На иллюстрации: Репродукция картины Константина Трутовского (1826-1893) «Свадебный выкуп» (1881).

Опубликовано в газете "Тула" 27 июня 2018 г. 



Возврат к списку


Написать в редакцию