• gazetatula@tularegion.org
  • 300024, г. Тула, Бухоновский
    переулок, д. 10
  • Редакция: +7 (4872) 52-15-45
    Реклама: +7 (4872) 58-40-00; +7(953)199-00-04


 
Тула: какой она была 195 лет назад 21.10.2018 08:17:00

Тула: какой она была 195 лет назад

В 1873 г. краевед Петр Мартынов опубликовал в «Тульских губернских ведомостях» материал под названием «Тула за полстолетие тому назад».


Воспоминания Андрея Глаголева

В публикации приводятся отрывки из статьи А.Г. Глаголева «Тула. Из памятных записок 1823-25 года», помещенной в журнале министерства внутренних дел в 1835 г.

«Г[осподин] Глаголев занимал высокое общественное положение – был действительным статским советником, служил, если не ошибаюсь, в каком-то министерстве, был членом обществ: истории и древностей российских и любителей словесности, владел отлично языком и, при своей учености, имел хороший критический взгляд, - пишет Мартынов. – Наблюдения г[осподина] Глаголева поэтому имеют для нас величайший интерес. Что эти наблюдения для Тулы верны – в том едва ли можно сомневаться: г[осподин] Глаголев – уроженец ефремовский и потому, обучаясь в Тульской семинарии, мог хорошо изучить то, о чем писал в своих воспоминаниях. Писать неправду в официальном журнале ему не было никакой надобности, и вряд ли он на это решился бы».

Столь длительное вступление понадобилось Мартынову, видимо, потому, что некоторые приводимые А.Г. Глаголевым факты воспринимались как несколько необычные уже во второй половине XIX в.

Отметим еще, что «Записки русского путешественника с 1823 по 1827» Глаголева вышли отдельной книгой в 1845 г., после смерти автора, и в первой части «Записок…» есть та самая статья о Туле, правда, в несколько иной редакции.

Мы будем приводить цитаты из обеих работ Глаголева, а также подкреплять их рассказами других очевидцев жизни Тулы тех давних времен.


Город

«Ныне народонаселение города возросло уже до 35 000 душ обоего пола; церквей каменных 28, домов каменных 250, деревянных 2900, фабрик и заводов около 80, - приводит статистические данные Андрей Глаголев. - Из произведений зодчества, по огромности и красоте своей, занимают в Туле первое место колокольня Успенского собора с вызолоченным шпицем и кладбищенская церковь Всех Святых, построенная на самом возвышенном месте, вне города. Экзерциц-гауз, присутственные места, набережная и шлюзы из дикого камня, плотина против Чулковой слободы и несколько зданий на оружейном заводе могут также считаться украшением Тулы».

Дадим небольшое пояснение.

Всехсвятское кладбище в 1823 г. находилось еще за городской чертой.

Экзерциц-гауз (экзерциргауз) - деревянное крытое помещение для строевых и учебных занятий военнослужащих, построенное в Тульском кремле в начале 1820-х гг. К середине 1830-х годов это здание обветшало, и в 1835 году экзерциргауз был перенесен из кремля к Жандармским конюшням» (они находились недалеко от сегодняшнего храма Александра Невского). Во 2-й половине XIX века в кремле на месте экзерциргауза был возведен Богоявленский собор.

Присутственные места – построенные в 1780-х годах здания окружного суда (ныне Тульский областной суд, дом № 45 по проспекту Ленина) и губернского правления (ныне областной колледж культуры и искусства, дом № 36 по проспекту Ленина).

Набережная в 1823 г. находилась на правом берегу Упы – на стороне оружейного завода. Шлюзы и плотина – это заводские сооружения. Дикий камень – камень природного происхождения.

А вот еще один отзыв о Туле первой четверти XIX в., приведенный Степаном Жихаревым в его «Записках путешественника» (1806): «Тула городок — Москвы уголок. Это так же справедливо, как справедливы, большею частью, и все народные замечания и поговорки. Тула может точно назваться Замоскворечьем, по своим каменным зданиям, красивым улицам, по движению на них народа, по своей торговле и промышленности; один оружейный завод стоит иного города».



Оружейный завод

«Из заводских зданий, по внутреннему устройству вододействующих машин и по огромному их размеру, обращают особенное внимание стальная или молотовая с восемью горнами и восемью молотами, калильня, тягольня для растягивания стали в прутья, точильня о 16 английских точилах, черная вертельня для просверливания стволов и многие другие. Нельзя без изумления смотреть на эти необычайные силы природы и рук человеческих. Шум воды, движущей падением своим огромные колеса, -- стук молотов, колеблющих ударами основание земли, -- визг точильных камней, сыплющих огненные клубы, -- пылающие горны, раздуваемые огромными мехами, -- невнятные вопли и черные лица работников, бегающих с раскаленным железом, -- всё это невольно заставит забыться и подумать, что сам Вулкан кует здесь молниеносные перуны Российскому Громовержцу», - такое техническо-поэтическое описание дал Андрей Глаголев Тульскому оружейному заводу.


Оружейники

Андрей Глаголев рассказал немного и об оружейниках:

«Тула разделяется на три части: на Градскую, Московскую (или Оружейную) и Чулкову слободу. Две последние населены оружейными мастерами, в первой живут мещане и купечество. Разные промыслы и занятия образовали в них разные характеры. (Градская часть – нынешние Центральный, Привокзальный и Советский районы; Московская (или Оружейная) слобода – Заречье; Чулкова слобода – часть Пролетарского района. – Н.К.)

Оружейные мастера делают между прочим физические и математические инструменты, ножи, самовары, разные галантерейные вещи; и с отменным искусством режут печати на стали и на камнях. О переимчивости, способностях и остроумии их рассказывают множество занимательных анекдотов».

Приведем два таких «анекдота» - по сути, два свидетельства очевидцев.

Один рассказ принадлежит перу Андрея Болотова. Вот его воспоминания о встрече с оружейниками, произошедшей в 1772 г.:

«… насилу мог отбиться и отделаться от известных тульских кузнецов, слесарей и ружейных мастеров. Не успел, приехав сегодня поутру, выйти из коляски и стать на постоялом дворе, как целая толпа их окружила меня и всю избу наполнила. У иного набита была пазуха полна всякими безделушками, у другого был целый кулек с ними подмышкою, иной спрашивал, не изволю ли я того, другой – не изволю ли купить другого, и так далее. И я не знал, кого слушать и кому отвечать. В один миг превратилась квартира моя в настоящую лавку. Весь стол и часть лавок укладена была уже разными железными товарами и блестящими безделушками. Инде раскладены были пистолеты, инде кортики, инде разноманерные замки, чернильницы, выдвижные безмены, щипцы, ногторезы, ножички и прочий такой вздор. Хотя не намерен был ничего купить, но не мог никак от них отделаться. Многие вещи прельстили меня, и я вынужден был купить маленький пистолет, перник, чернильницу и замочек и за все заплатил 2 рубля, но насилу сжил их с своих рук».

Второй рассказ принадлежит перу Степана Жихарева:

«На оружейном заводе встретил я директора П.Г. Цвиленева. Он, между прочим, сказывал, что мастеровые, работающие на этом заводе, составляют какую-то особенную касту, так что всякого из них всегда отличить можно от других мастеровых по ухваткам, походке и по образу изъяснения. Цвиленев утверждал, что тульские оружейники отличаются неимоверною бойкостью в поведении и смышленостью в своем деле, необыкновенно понятливы и переимчивы: им стоит один раз только взглянуть на какую бы то ни было вещь, чтоб ее сделать, но зато с ними надобно уметь ладить и держать ухо востро, иначе тотчас сядут тебе на голову. ”Конечно, — присовокупил Цвиленев, — они не дошли еще до степени плутовства вошанских ямщиков, однако ж есть из них такие, которые, как говорится, в одно ухо влезут, а в другое вылезут, так что и не услышишь“. Так поэтому не даром один проезжий, выведенный, видно, из терпения медлительною починкою своего экипажа и вынужденною за нее огромною платою, написал на стене общественного трактира, где я останавливался, следующие вирши: ”О вы, мастеровые Тулы! Вы настоящие акулы: Мне с вами времени и денег лишь изъян. Все молодцы вы на посулы, А только смотрите в карман. В.Б.“».


Физкультура и спорт

Вернемся к рассказу Андрея Глаголева:

«Оружейные мастера трудолюбивы, ловки, проворны; и в особенности отличаются удальством в гимнастических забавах, как то в плавании, в беганьи на коньках и в кулачном бою.

Большую часть времени они проводят на заводе, в мастерских или в кузницах перед горнами; а в жаркие летние дни часы отдыха посвящают купанью.

Нельзя не удивляться их отважности, когда они бросаются головою в реку с сваи, с моста и с шлюзов четырех- или пятисаженной высоты (8,5 – 10,7 м. – Н.К.). На воде они довольно легки и употребляют почти все доселе известные способы плавания; хотя не учатся им по правилам и даже не подозревают, что есть для них правила и школы.

Когда же Упа покроется льдом, то начинается беганье на коньках; и некоторые из бегунов с отличною ловкостию выводят на льду буквы, слова и разные узоры».



Кулачные бои

Это тема особая, вряд ли относящаяся к «гимнастическим забавам», и вот как раскрыл ее Глаголев:

«Что касается до кулачных боев, они продолжаются всю зиму по воскресеньям и оканчиваются в понедельник первой недели великого поста. Во всё это время Тула разделяется на две стены, на Московскую и Градскую; каждая имеет своих богатырей и своего атамана.

Не могу умолчать об одном из них, которому за необыкновенную его силу дано прозвание Родимого. Не ожидайте от него ни ловкости римских бойцов, ни искусства английских боксеров; это просто огромная движущаяся махина: голова у него с пивной котел, между бровями пядень, между плечами косая сажень (пядь — древнерусская мера длины, изначально равная расстоянию между концами растянутых пальцев руки — большого и указательного. 1 пядь = 1/12 сажени = 17,78 см; косая сажень – 2, 48 м; в данном случае это просто фразеологизмы. – Н.К.). Главная квартира Родимого, в день битвы, в питейном доме на Хопре; и он не иначе оставляет её, как по усиленным только просьбам присылаемой к нему депутации. Часто одно появление его вливает мужество в его дружины и приводит в колебание противную сторону; когда же он вступает в дело, то самые ловкие бойцы валятся вокруг его, как снопы. Иногда победа его оканчивается триумфом. В таком случае победителя поднимают на носилки и несут на Хопер, между тем как записные покровители кулачного боя бросают ему в шапку медные и серебряные венки».

Что касается медных и серебряных венков, то автор имеет в виду тогдашние медные и серебряные монеты, на которых были изображены венки.



Тульские забавы

Упоминает Глаголев и о любимых зрелищах туляков:

«Травля звериная и травля гусей принадлежат к любимым здешним зрелищам; а охоту голубиную можно назвать господствующею страстию вообще тульских граждан; нет почти ни одного дома, в котором бы не было стада голубей и голубятни.

Часто в ясный летний день весь горизонт бывает покрыт стадами сих птиц, и на всех кровлях увидите охотников, машущих длинными шестами.

Лучшими же голубями почитаются те, которые делают на лету несколько пируэтов или оборотов вокруг себя».

«Травля гусей» - это гусиные бои; старая традиция возрождается в наше время в Дубне. «Травля звериная» - это, скорее всего, травля медведя собаками на потеху толпе. В Москве, например, еще в середине XIX в. это «развлечение» регулярно устраивалось на ярмарках и непременно на Масленой неделе. Особо забавной считалась травля на льду замерзших рек: у медведя и собак скользили лапы, и это считалось очень смешным.


Культура

«Достойны замечания здешние серенады, даваемые летом оружейными мастерами, - отмечал Андрей Глаголев. - Они собираются обыкновенно вечером на берегу Упы или на улице и поют хором духовные оды Ломоносова, старинные псальмы, кантаты... Стройность хоров, составленных почти всегда из голосов отборных, производит при тишине ночи самое резкое впечатление.

Вообще оружейные мастера имеют особенную склонность к пению и к поэзии; так что некоторые из них, не зная даже и грамоты, очень правильно рифмуют песни и кладут их на голоса.

Любимый род их песен есть сатирический, которого начало надобно искать в наклонности их к насмешкам».

О тульском театре Глаголев не пишет, но мы отметим, что в Туле театр, существовавший с 1777 г. и закрытый в связи с трауром по поводу кончины Екатерины II в 1796 г., возобновил свою деятельность лишь в 1818 г. Разместился он в доме купца Ливенцева, стоявшего примерно на пересечении нынешних улиц Ф. Энгельса и Менделеевской. В 1822 г. на тульской сцене в составе труппы Ивана Штейна выступал знаменитый актер Михаил Щепкин.



Народные гулянья

«В Туле нет почти ни одного бульвара, но в праздничные и воскресные дни все улицы превращаются в места народного гулянья, - пишет Глаголев. - В это время по всем улицам движутся группы мужчин и перед каждым домом сидят на прилавках разряженные женщины.

Приличие требует, чтобы девушки не показывались на свет; но любопытство, обыкновенная слабость женского пола, заставляет их искать в заборах старые или провертывать новые щели, чтобы смотреть на проходящих.

Взрослую девушку можно рассмотреть здесь только великим постом, в то время, когда она, под именем обновляхи, сопровождаемая бегущими впереди и позади мальчиками и девочками, выходит в церковь для исповеди».

В первой половине XIX в. в нашем городе было популярным гулянье на Троицу, описание которого дал в 1773 г. Андрей Болотов:

В Туле случилось мне … видеть мещанское гульбище, и довольно изрядное, ибо … был тогда Троицын день… Превеликое множество людей обоего пола в лучших нарядах собрались на берег огромного пруда в Чулковой слободе и разгуливали в рощице… Только я не мог без досады смотреть на вымазанные уж слишком много и размалеванные румянами лица и испакощенные тем изрядные рожицы».


Внешность и одежда туляков

Слова Болотова о «размалеванных лицах» подтвердил в своих воспоминаниях и Андрей Глаголев:

«Размалеванное белилами лицо и черные зубы почитаются здесь красотою нежного пола.

В особенное уважение принимается тучность тела; и чтобы скрыть недостатки свои в этом отношении, тульские женщины обыкновенно нанизывают на себя от полудюжины до дюжины исподних юбок. Бархатная или штофная малинового цвета коротенькая епанечка, вся в сборах и без рукавов, есть общее их верхнее одеяние.

А наряды мужчин состоят в гродетуровом распашном халате, в ситцевой рубашке, в голубых китайчатых шароварах и в пуховой или шелковой шляпе, которая надевается всегда набекрень.

Бороды обриты и волосы у всех обстрижены в скобку; а некоторые из щёголей белятся и румянятся, подобно женщинам».

Необходимо пояснить несколько понятий из этого текста.

Штоф – очень плотная шелковая ткань.

Епанечка – нарядная женская безрукавка.

Гродетур - плотная, немнущаяся и ноская шелковая ткань в XIX в. Гродетур ткали только одноцветным, в темных оттенках синего, зеленого и лилового. В начале ХХ в. его производство в России было прекращено.

Китайчатый – из ткани-китайки. Китайка – первоначально шелковая, затем хлопчатобумажная легкая ткань, производившаяся в Китае и массово ввозившаяся в Россию в XVIII — начале XIX вв. В первой четверти XIX в. импорт был полностью вытеснен российским производством китайки.


Речь

Интересны и характеристики речи туляков.

Читаем у Глаголева:

«Нет ничего неприятнее, как слышать разговаривающих между собою здешних женщин. Одни слова они повышают и тянут, другие понижают и скрадывают, и притом не разводя зубов и закрывая верхнюю губу нижнею почти при каждом слове.

За званым столом они сидят, как куклы; и всё движение их состоит в том, чтоб подергивать накрахмаленные и распущенные рукава рубашки.

Если просватают здесь девушку, то подруги ее ходят ночью по улицам хороводом, бьют в медный таз и с самым неприятным визгом поют свадебную песню ”Ты заря ли, моя зорюшка“».

А вот впечатления еще одного путешественника, проезжавшего через наш город (их мы можем найти в работе тульского краеведа позапрошлого века Николая Андреева):

«Тульского оружейника вы всегда отличите от тульского мещанина и по виду, и по физиономии, и по складу речи. С того начать, что физиология первых решительно изыскана, выговор чрезвычайно искажен. Например, ”батинька“, ”маминька“ вместо ”маменька“, ”састра” вместо “сестра”, “дюша” вместо “душа”. Торговки, продавая плоды садов по улицам, пронзительно кричат: “по грюшюю”, “по яблокюю”. Между тем как наречие мещан несравненно правильнее».


Гостеприимство

И еще один сатирический пассаж в «Записках…» Глаголева:

«Нравы тульских граждан вообще похожи более на иностранные, нежели на русские.

Гостеприимство, столь свято почитаемое в Москве и во всей России, по-видимому, не пользуется равным уважением в Туле. Ворота с утра до вечера и с вечера до утра почти везде заперты. Чтобы войти в дом, надобно позвенеть в колокольчик; а по звону колокольчика, старая служанка, высунувшись в калитку, пробормочет суровым голосом, что хозяин ее спит или нет его дома. Слушая всегда и везде один и тот же ответ, невольно подумаешь, что вся Тула спит непробудным сном или нет ее дома.

Впрочем, причиною такого обращения надобно полагать не чуждение общежития и людскости, а одну только хозяйственную расчетливость: ибо тульские граждане почитают большим неприличием отпустить принятого гостя, не удовольствовав его напитками, и в особенности чаем, который подают здесь во всякое время дня и ночи».

Образование

«Самое образованное сословие в Туле есть духовенство, которое пишет и говорит хорошо по-латыни, и в особенности любит заниматься богословием, философией и словесностью, - высказывает свое мнение Глаголев. - В числе примечательнейших лиц между духовными сановниками не только здешними, но и вообще русскими, можно наименовать покойного профессора богословия и кафедрального протоиерея Уара Ненарокомова, обладавшего необыкновенным даром импровизации на чистом языке латинском. Уверяют также, что конспект богословских наук, представленный им в комиссию духовных училищ, почитается доселе одним из лучших.

Образованием своего вкуса в духовном красноречии тульское духовенство много обязано бывшему здесь епископу Амвросию (впоследствии архиепископу Казанскому и Симбирскому и потом Тверскому), одному из первых духовных витий нашего времени. Сей почтенный архипастырь, покровитель наук и искусств, не менее споспешествовал и к усовершенствованию здесь церковного пения, приводившего всех в восторг и умиление. Один лютеранский епископ, посетивший тульский собор во время архиерейского служения, не мог удержаться от слез. Забыв различие вероисповеданий, он то же сказал об архиерейском хоре, что некогда философы Владимировы о хорах константинопольских: “Мне казалось, что я перенесен был на небо и слышал пение Ангельское”.

Петр Мартынов в «Тульских губернских ведомостях» возразил Андрею Глаголеву: к числу наиболее образованных сословий, помимо духовенства, следовало бы отнести и дворянство. Впрочем, Глаголева можно понять: во время своей учебы в Тульской семинарии он общался в основном с духовенством, причем с его элитой.

А мы расскажем немного о том, где в то время могли получить образование дети из других сословий.

В 1826 г. в Туле действовала 21 домашняя школа, где давалось начальное образование. 10 из них содержали священники, 7 – мещане, 3 – оружейники, 1 – иностранец (немец).

В 1820-1824 гг. в нашем городе открылись три школы взаимного обучения (одна из них – при ТОЗе), где более старшие ученики обучали более младших, и одна жалонерная (в ней обучались солдаты).

Вот такую, конечно, далеко не полную картину жизни Тулы в начале 1820-х гг. мы получили благодаря «Запискам…» Андрея Глаголева.

Наталия КИРИЛЕНКО.

Опубликовано в газете "Тула" 17 октября 2018 г.

Наша справка.

Глаголев Андрей Гаврилович (1793-1844) – уроженец села Маслово Ефремовского уезда Тульской губернии. Учился в Тульской духовной семинарии, затем на отделении словесности Московского университета. Служил в департаменте иностранных вероисповеданий Министерства иностранных дел. Являлся членом Общества истории и древностей российских, Общества любителей российской словесности, членом-учредителем Московского общества сельских хозяев. Первый археолог Тульского края.

Жихарев Степан Петрович (1788-1860) — русский писатель, драматург-переводчик, сенатор, известный главным образом своими дневниками-письмами («Записки современника»).

Болотов Андрей Тимофеевич (1738-1833) — русский писатель, мемуарист, философ-моралист, учёный, ботаник и лесовод, один из основателей агрономии в России. В детстве, а также после выхода в отставку с военной службы жил в родовом имении в селе Дворяниново Алексинского уезда Тульской губернии.


На иллюстрации:

Вид Тульского кремля с северо-востока. Слева — стены бывшего Иоанно-Предтеченского монастыря, в котором в начале XIX в. разместилось Архиерейское подворье. (Акварель Иванова. 1810. РНБ)




Возврат к списку


Написать в редакцию