В год 80-летия Победы советского народа в Великой Отечественной войны мы предлагаем нашим читателям вспомнить имена тульских работников культуры, сражавшихся с немецко-фашистскими захватчиками, выступавших во фронтовых бригадах, в госпиталях. Публикации в нашей рубрике «Культура на защите Отечества» подготовлены в рамках одноименного проекта, реализуемого совместно с министерством культуры и туризма Тульской области.

Зинаида Васильевна Леонтьева (1919–2020) – настоящая легенда Тульского ТЮЗа, которому она отдала более шестидесяти лет жизни. Пришла же она в театр в очень непростое военное время.

 

Стакан пшеницы

Зинаида Леонтьева родилась в Москве в 1919 году, в семье московского фабриканта. До революции ее дед владел большой шоколадной фабрикой в Марьиной Роще. Сбытом шоколада занимался отец – Василий Леонтьевич. Когда родители развелись, мама уехала с детьми в Тулу к своим родственникам. Училась Зинаида Васильевна в школе № 6 – на углу улиц Каминского и Жуковского.

«Школа эта была семилеткой, и привела меня туда мама. Я не помню, как звали мою первую учительницу, но мне она нравилась – я чувствовала, что она меня любила: я была маленькая, хрупенькая, тонкая, как тростиночка. Был случай, когда ко мне пристали хулиганы, она увидела из окна, что мальчишки хотели меня избить, стала стучать в стекло, хотела выбежать, но увидела, что я от них отбилась. Она потом меня похвалила за это».

Зинаида Васильевна закончила школу-студию при Тульском драматическом театре, куда ее зачислили в 1936 году, сразу на второй курс.

«Я весьма своеобразно туда поступила. Пришла к маме на работу, она служила кассиром в драмтеатре. В кассу зашел главный режиссер Громов и сказал маме: “У вашей дочери прекрасные данные, пусть попробует поработать в театре”. Так я, не закончив среднюю школу, оказалась во вспомогательном составе, а потом и в театральной студии».

Однако на работу она поступила в ярославский ТЮЗ, где ей сразу дали две главные роли. Но началась война, ярославский ТЮЗ тут же закрыли, и Леонтьева вернулась в Тулу.

Жили в то время трудно.

«Помню, как-то на рынке в бутафорские серьги, которые я сама сделала из бисера, так вцепились, что дали маленький кусочек сахара. С тех пор по вечерам я занималась тем, что из своих «драгоценностей» – бисера и проволоки – делала такие бутафорские серьги, а утром мама шла на рынок и меняла их на какие-нибудь продукты. Наш товар шел нарасхват, особенно удачный обмен происходил с приезжими из деревень. В результате таких мен мы покупали стакан пшеницы – из него варили кашу. Таков был наш рацион. Это значило, что каждый день мы должны были что-то продать, чтобы купить этот стакан пшеницы. Потому и продали всё, что было дома.

Выходили в поле и, кто мог, отрубал там куски мяса от убитых лошадей, выкапывал мороженую картошку. В жизни я вообще всё привыкла делать сама. Свет в квартире проводила сама, клеила обои, стелила линолеум. А еще я вязала, шила, вышивала, занималась скорняжеством, во время войны из лоскутков шила платья».

 

Выступали с грузовика

Как только отогнали от Тулы немцев, Зинаида Васильевна поехала в Москву, чтобы устроиться на работу. Там встретила директора тульского театра Яковлева, который набирал актеров. Но пока вернулись, в Тулу уже прислали укомплектованный московский театр, поэтому в мае 1942 года Зинаида Леонтьева оказалась в ТЮЗе.

С шефскими спектаклями труппа объехала всю область, а после выступлений Зинаида Васильевна и другие актрисы оказывали раненым в госпиталях необходимую помощь: для кого-то писали письма, кому-то читали, с кем-то просто беседовали.

«К бойцам нас возили с наступлением темноты в закрытых машинах. Выступали с грузовика. Нас всегда принимали прекрасно, слушали с интересом, провожали, сожалея, и после концерта обязательно старались покормить».

Самые страшные воспоминания в жизни связаны были с выступлением в госпиталях.

«Однажды встретила двух девушек на костылях, которые остались без ног. У меня от боли сжалось сердце. Вероятно, они уже выписывались из госпиталя, потому что на них были надеты не пижамы, а какие-то брючки. Боже, восемнадцатилетние девочки, и такая беда».

А еще рассказывала, что во время войны они часто ходили в театр, чтобы не видеть всего того ужаса, который окружал. «Я, актриса, которая сама приносила усладу, развлечение людям, за этим же шла в театр. Тогда все культурные мероприятия – встречи, концерты – проходили в Доме Красной Армии (ныне Дом Дворянского собрания. – Ред.). Выступали там и фронтовые бригады, в основном молодежные. Они пели прелестные песни. Проводились изумительные концерты, в том числе и симфонические».

Зинаида Леонтьева стала завсегдатаем Колонного зала в Доме Красной армии, куда приезжали многие знаменитые артисты. Часто давал концерты Эмиль Гилельс. Ходили в оперетту – из Саратова в Тулу был переведен музыкальный театр. Вспоминала, как однажды на концерт Когана они с подругой забыли билеты. Контролер на входе спросила, какие места, и их пустили.

 

"Все мальчики нашего поколения погибли"

Своей концертной бригадой они выступали по маленьким клубам, избам-читальням, «иногда с одной дверью и одним окном». Публика буквально жаждала театрального зрелища. На спектакль шли и старики, и родители с маленькими, просто крохотными детьми. Спектакли начинались поздно, потому что колхозники должны были сначала подоить и накормить скотину.

Однажды, вспоминала Зинаида Васильевна, играли в одном из колхозов водевили Чехова. Крохотная изба-читальня, народа набито до предела: люди сидели на всех маленьких подоконниках, на самом верху двери сидел гармонист и умудрялся играть, и все пели, чаще всего частушки; все женщины, хохоча, подпевали. Дети – не самые маленькие, а постарше – бегали по плечам и головам, потому что пройти по проходу было невозможно. Маленькие грудные дети были на руках, им совали соски.

Из-за этого шума никак не получалось начать спектакль. На сцену вообще проникли через окно – иного входа не было. Публика все прибывает и прибывает, артистов буквально прижали к стене. Наконец администратор пожаловался местному начальству: как же мы можем начать?! Успокойте свою публику!

Тогда председатель протиснулся вперед и начал свою речь так: «Замолчите! Темная масса! Утрамбовывайтесь! Уминайтесь! В конце концов ведь поорете-поорете и ни с чем уйдете! Бабы, слушайте, держите сиськи наготове: если ребенок заорет, сейчас же совать в рот». После такого напутствия немножко поуспокоились.

«Мы, умирающие от хохота после этого монолога, a на сцене смех остановить невозможно, тоже пришли в себя, успокоились и стали играть. Дошли до “Юбилея”, у меня там есть такой текст: “Там лежит бедный Грандилевский с пистолетом в руке”, и в это время из первого ряда один из подвыпивших ветеранов свалился мне под ноги. А так как места больше не было, он пытался подняться, цепляясь за меня, по моему платью. Я безумно испугалась, что он оторвет мне шлейф. Когда он встал на ноги полностью, достигнув наконец своего роста, я его взяла в объятья и посадила на место. И мы продолжали спектакль».

В годы войны в молодую актрису ТЮЗа Зинаиду Леонтьеву были влюблены летчики французского полка «Нормандия – Неман». Она отдавала предпочтение Леону Кюффо. Но в то время любовный союз с иностранцем был невозможен. С Кюффо они обменялись письмами только в восьмидесятые годы. Он прислал ей фотографию, на которой ему вручал награду президент Франции Шарль де Голль.

В 1947 году тульский ТЮЗ первым в СССР поставил спектакль «Молодая гвардия» по роману Александра Фадеева. Зинаида Леонтьева стала первой актрисой, которая воплотила на сцене образ Ульяны Громовой.

«Моя задача состояла в том, чтобы показать обыкновенную советскую девушку, дочь нашей Родины, свободная душа которой не могла мириться со всеми теми ужасами и насилием, которые несли с собою немцы, – рассказывала она тогда в интервью газете “Коммунар”. – Уля Громова была душой и совестью “Молодой гвардии”. Я старалась мыслить ее мыслями, жить ее чувствами. Моим сокровенным желанием было создать на сцене такой образ, чтобы зрители после спектакля унесли в своей душе живое воспоминание о девушке, отдавшей жизнь за счастье живых».

Спектакль тогда признали очень удачным, он стал важной вехой в истории театра. Хвалебно отзывались и о работе Леонтьевой.

«Все мальчики нашего поколения погибли, – рассказывала она. – Из моих одноклассников и однокурсников в живых не осталось никого. Наверное, моего единственного, настоящего, мне предназначенного мужчину убили в той войне».

 

Сергей ВОЛКОВ.